2020-05-11T11:20:13+03:00
КП Беларусь

«После земляники надо заняться любовью. Этого уже ждет публика»: как итальянский режиссер советовал снимать «Альпийскую балладу»

Василь Быков - самый кинематографичный белорусский писатель, по его произведениям снято два десятка фильмов. Но за кадром остались сцены борьбы с советской цензурой
Сергей ШАПРАН.
Поделиться:
Василь Быков на съемках «Третьей ракеты» в 1963-м. Фото: архив Василя БыковаВасиль Быков на съемках «Третьей ракеты» в 1963-м. Фото: архив Василя Быкова
Изменить размер текста:

Быков был не в восторге от снятого по его книгам кино. Выделял лишь «Восхождение» Ларисы Шепитько по «Сотникову». О кино по своим повестям писал друзьям: «…все мои фильмы получились сопливые, смотреть нечего». В другой раз признавался: «Несколько лет жизни я выбросил коту под хвост в образе театра и кино, которые не дали мне взамен ничего, кроме дули. Напрасно потраченные годы, горы бумаги, масса усилий, сведенных чиновниками и бездарями от кино к обычной серой халтуре».

Кроем того, Быкова угнетал диктат редактуры и цензуры, которые в кино командовали похлеще, чем в литературе. Писатель свидетельствовал: «Паколькі яно [кіно. - С. Ш.] яшчэ і дарагое [мастацтва. - С. Ш.], а грошы дзяржаўныя, дык натуральна, што ў той справе ўдзельнічаюць, апроч студыйнага кіраўніцтва, яшчэ Камітэт па кіно, Галоўны камітэт у Маскве, Саюз кінематаграфістаў. Ну і, вядома, аддзел культуры ЦК КПБ разам з аддзелам прапаганды. І яшчэ - палітупраўленне вайсковай акругі - карціна ж вайсковая. Неяк мы падлічылі, атрымалася, што каля 60 асобаў маюць права ўмяшацца ў кінапрацэс, нешта забараніць, змяніць, запатрабаваць».

Газетная площадь не позволяет рассказать обо всей киноэпопее Василя Быкова, поэтому вспомним лишь первые экранизации его повестей.

Быков (в центре) в стильных очках на съемках «Альпийской баллады». Слева – Станислав Любшин. Фото: архив Василя Быкова

Быков (в центре) в стильных очках на съемках «Альпийской баллады». Слева – Станислав Любшин. Фото: архив Василя Быкова

«Чувствую интонацию Ремарка, а это уже переплетается с пацифизмом»

Фильм «Третья ракета» недавнего выпусника ВГИКа режиссера Ричарда Викторова (прославившегося впоследствии фантастическими фильмами «Москва - Кассиопея», «Отроки во Вселенной» и «Через тернии к звездам») стал первым опытом работы писателя в кино. В основу картины была положена автобиографическая повесть о расчете противотанковой сорокопятки и о девушке Люсе, влюбленной в подлеца, который, бежав, предает боевых товарищей.

Быков вспоминал: «Кіно для мяне было справай новаю, вопыту ніякага. Але на студыі было столькі разумных спецыялістаў, таленавітых рэжысёраў, што толькі слухай і вучыся. Паводле тых парадаў і пад кіраўніцтвам рэжысёра напісаў штось малапрыгоднае ў літаратурным сэнсе, што называлася сцэнарыем, а болей нагадвала сумніўны канспект празаічнага твору. Пайшлі доўгія шэрагі паседжанняў, абмеркаванняў, кансультацыяў, зацверджанняў… Просценькая сцэнка салдацкага побыту ў акопе ператваралася ў прадмет складанага эстэтыка-палітычнага дыспуту - як было, як трэба, як не трэба і што скажа начальства. Мы перасталі лічыць напісаныя і адкінутыя варыянты сцэнарыю, спыніліся нарэшце на апошнім, прынятым умоўна… Агульнымі высілкамі фільм быў зняты».

Написано было это Василем Быковым в конце жизни, а еще тогда, в 1962-м, бдительный худсовет «Беларусьфильма» упрекал писателя за то, за что через четыре года его будут запрещать, - за натурализм и пацифизм. Хотя старший редактор сценарно-редакционной коллегии «Беларусьфильма» Михаил Фрайман и хвалил сценарий, но отмечал и «некоторые натуралистические детали». А один из основоположников белорусского кино режиссер Владимир Корш-Саблин говорил: «Здесь очень много натуралистических эпизодов. Правдиво звучит при чтении, а с экрана правдивость переходит в другое качество. Я чувствую интонацию Ремарка - ужасы войны. А это уже переплетается с пацифизмом». Это теперь немецкий писатель Ремарк признан классиком, а в 1960-е его книги в СССР ходили в так называемых списках, термин же «ремаркизм» был политическим клеймом.

Правда, сценарий Быкова все же приняли, но с оговоркой Министерства культуры: при разработке режиссерского сценария натурализм и пацифизим устранить. И хотя дальше отдуваться надлежало Ричарду Викторову, но худсовет, обсуждая его режиссерский сценарий, снова и снова возвращался к первоисточнику - сценарию Быкова: «В сценарии написана неправда. Приказ вышестоящего офицера не подлежит обсуждению. Хотелось бы изъять места, где присутствует натурализм. Оскорбил эпизод, где описан солдат-белорус с медалькой. Это поклеп на нацию»; «возможно, неудачен выбор героя для белоруса. Эту фигуру, очевидно, надо изъять»…

Василь Быков с актрисой Надеждой Семенцовой, исполнительницей роли Люси в «Третьей ракете», и редактором «Гродненской правды» Георгием Лысовым. Середина 1960-х. Фото: архив Василя Быкова

Василь Быков с актрисой Надеждой Семенцовой, исполнительницей роли Люси в «Третьей ракете», и редактором «Гродненской правды» Георгием Лысовым. Середина 1960-х. Фото: архив Василя Быкова

Выхолощенная рабочая версия фильма была готова к началу 1963 года. Ее дважды обсуждали и даже хвалили, хотя некоторые члены худсовета по-прежнему усматривали ремаркизм, а один режиссер так вообще заявил: «Я многое не понял. Почему погибли эти люди, за что они погибли?» Фильм, однако, приняли, отметив игру актеров Георгия Жженова и Станислава Любшина и предложив Быкову стать постоянным автором «Беларусьфильма».

Но праздновать победу было рано, поскольку картину не посмотрела Москва. От тамошних киночиновников в Минск полетели «указиловки». Например, сдлеть титр, что фильм создан в память героически погибших, защищая Отечество. Или, например, «в эпизоде танковой атаки исключить план убегающей и отступающей пехоты». Было и такое требование: «Переосмыслить разговор Лозняка и Лукьянова по поводу войны, обрушивающей на каждого человека страдания, в том числе на всех немцев». И вот уже Минск рапортует, что замечания учтены, где надо, сцены порезаны и переозвучены, что пехота уже не убегает, а разговор о немцах и рассуждения о том, что все бессмысленно, выброшены…

На экран фильм вышел осенью 1963 года. И хотя лента получила на кинофестивале Прибалтики и Беларуси две первые премии, сам писатель впоследствии так оценивал «Третью ракету»: «Атрымаўся так сабе, шэранькі сераднячок… Затое ва ўсіх адносінах правільны: гераічны, патрыятычны. З дадатных герояў можна было браць прыклад, адмоўныя асуджаліся». А еще тогда, в 1963-м, писал Нилу Гилевичу: «…на фільм гэты я ўжо даўно плюнуў, як кажуць. Не па-мойму ён зроблен, шмат што не так, дрэнна, слаба - чорт з ім, з фільмам. Гэта балаган, а не мастацтва - кіно. У літаратуры, нягледзячы на ўсё, усё больш твайго, аўтарскага, а кіно - дрэнь».

«После земляники надо заняться любовью. Этого уже ждет публика»

Предложение написать сценарий по «Альпийской балладе» Быков получил в том же 1963-м. И, словно позабыв о мучениях во время съемок «Третьей ракеты», сразу согласился. «Я думаю, няхай робяць, - писал он поэтессе Ларисе Гениюш, - характар Івана мне таксама да спадобы, хоць я і не меў на ўвазе ствараць вобраз святога, без страху і дакору рыцара».

Быков и Любшин на площадке «Альпийской баллады», которую снимали в горах. Фото: архив Василя Быкова

Быков и Любшин на площадке «Альпийской баллады», которую снимали в горах. Фото: архив Василя Быкова

Драматическое повествование о трех днях жизни бежавших из немецкого плена белоруса Ивана Терешки и итальянки Джулии Новелли было только-только написано Быковым и даже еще не было опубликовано. Но прежде чем киностудия купила сценарий, его собрался обсуждать худсовет. Все присутствующие с симпатией отнеслись к «Альпийской балладе» («Это жизнеутверждающая вещь о Ромео и Джульетте», - говорили), однако замечания были. Так, критик Алесь Кучар, оговариваясь, что не выступает против темы культа личности Сталина, но Джулии эта тема, так сказать, не к лицу, поскольку слишком далека итальянка от нее. С ним соглашался драматург Кастусь Губаревич: «Не могло у него быть во время войны сомнений насчет колхозов». Аналогично говорил и писатель Максим Лужанин: «Вряд ли надо лезть на Альпы, чтобы говорить о колхозах». И хотя сценарий приняли, но рекомендовали доработать:

«1. Необходимо более четко подчеркнуть мысль, что любовь Джулии к Ивану имеет в своей основе глубочайшее уважение к советскому человеку-борцу.

2. Разговоры на темы культа личности и состояния колхозов в то время и в той ситуации неправомерны и во многом надуманны.

3. Конгломерат итальянских, немецких и искаженных русских слов не донесет до зрителя мыслей, заложенных в них.

4. Искусственной представляется сцена спасения Джулии. Если Иван был уверен, что он спасет ее, бросив в пропасть на снег, почему он сам не воспользовался этой возможностью?»

Так появился новый вариант сценария и, как итог, второе заключение худсовета, а вслед за ним претензии Госкино, после чего голос подала уже Москва, настойчиво рекомендовавшая:

«1. Необходимо освободиться от эпизодов, в которых ведутся разговоры, связанные с культом личности.

2. Вызывает возражения сон Ивана, где он видит пышное убранство стола немцев. Эти ассоциации неорганичны для характера Ивана и для той жизненной ситуации, в которой он находится. (В результате два сна Ивана Терешки были выброшены - «в целях улучшения идейно-художественного качества фильма». - С. Ш.)

3. Очистить язык героев».

Иван Терешка и Джулия Новелли — Станислав Любшин и Любовь Румянцева. Фото: архив Василя Быкова

Иван Терешка и Джулия Новелли — Станислав Любшин и Любовь Румянцева. Фото: архив Василя Быкова

Впрочем, самое любопытное было впереди. Как рассказывала исполнительница роли Джулии актриса Любовь Румянцева, «Альпийская баллада» могла стать вовсе не белорусским, а итальянским кинопроектом. С просьбой об экранизации повести обращался в Госкино СССР один из основателей нереализма в кино - итальянский режиссер Джузеппе де Сантис. И хотя ему отказали в просьбе, зато пригласили в СССР, чтобы узнать его мнение… о сценарии «Альпийской баллады». Существует стенограмма его выступления - она хранится в Архиве-музее литературы и искусства. Приведем лишь некоторые высказывания де Сантиса:

«Основной недостаток - отсутствие конфликта. Двое бегут вместе. Одна цель. Оба коммунисты. Любят друг друга. И нет ни тени сомнений между ними»;

«Для переделки надо бы немного. Но хотя бы одна вещь должна быть учтена. Надо убрать целую часть, когда женщина много и хорошо говорит об СССР. Здесь фильм становится националистичным. Немного подрезать - и фильм будет правдивее»;

«Когда она целует раны - неприятно. И получается слишком пропагандистски. Итальянская женщина не смогла бы это сделать - целовать раны»;

«Не нравится еще, и когда он душит собаку… Это излишне»;

«Есть ситуация, недостаточно развитая. Когда она вынимает занозу… Обнаженная нога мужчины в руках женщины всегда производит впечатление. Это вызвало бы у него прилив нежности. Ноги интеллигента, рабочего и крестьянина - разные»;

«Диалог: «Ты - фашистка». - «Нет, коммунистка». Это плохо. Это не тема фильма»;

«В маках все хорошо до купанья. Затем фильм останавливается, замедляется и садится» (Впоследствии Москва распорядится: «Сократить эпизод купания, особенно кадры с обнаженной героиней». - С. Ш.);

«После земляники надо заняться любовью. Этого уже ждет публика»…

Вообще говоря, де Сантису не понравилось многое, но многое и понравилось. К тому же изначально именитый гость сделал оговорку: в искусстве не следует давать советы, «ибо искусство - это нечто личное, индивидуальное»…

На экраны «Альпийская баллада» вышла весной 1966 года. И хотя на кинофестивале в Дели была названа лучшим фильмом, Быков остался иного мнения. Он писал другу, известному писателю Григорию Бакланову: «Фильм, на мой взгляд, получился довольно слабый во всех отношениях: без режиссуры, неудачным подбором актеров, выхолощенной идеей и бесконфликтностью. Остался только пейзаж, который в общем интересен и который во всю мощь современной кинооптики эксплуатирует оператор». А уже в мемуарной «Доўгай дарозе дадому» рассказал о «творческом поединке характеров» между режиссером Борисом Степановым и оператором Анатолием Заболоцким и о конфликте между исполнителями главных ролей Любовью Румянцевой и Станиславом Любшиным. И хотя, по его словам, вполне можно было снять красивую поэтическую трагедию о любви, но… «Фільм атрымаўся ні то, ні сё, - заключил Быков. - А шкада».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Как Быков водку «Сівыя коні» выпустил

Исследователь белорусской литературы Сергей Шапран готовит к печати вторую книгу белорусских исторических анекдотов. Публикуем отрывки из нее (читать далее)

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также