Звезды

Вместе с Крестом находились золото Помпеи, тронное кресло Екатерины II и сани Наполеона

Следы Креста Евфросинии Полоцкой ведут в Москву?

Начало: Следы Креста Евфросинии Полоцкой ведут в Москву?

В первой части расследования мы рассказали о том, как была окончательно опровергнута официальная советская версия - о хищении Креста Евфросинии Полоцкой фашистами и продажи его на аукционе американским богачам: Морганам или Рокфеллерам. Идущие по следам реликвии энтузиасты доказали: немцы не причастны к пропаже нашей святыни, она исчезла до их прихода. Тогда кто забрал Крест? Партработники, вывозившие свои архивы и ценности в тыл? Чекисты, специально посланные спасти «золотой запас» партии? Или в комнате-сейфе орудовали переодетые в форму НКВД бандиты, каким-то образом узнавшие о ценностях?

Ведь летом 1941 года Крест исчез из бронированной комнаты-сейфа не один, как многие думают. А вместе с другими бесценными сокровищами, которые принято называть Могилевским сбором.

Вместе с Крестом находились золото Помпеи, тронное кресло Екатерины IIи сани Наполеона

- В первые дни войны вместе с Крестом Святой Ефросиньи из Могилева бесследно исчезли многие другие раритеты, - говорит профессор Адам Мальдис. - Наша комиссия «Вяртанне» Белорусского фонда культуры, которая много лет занимается проблемами возвращения вывезенных из Беларуси национальных ценностей, располагает списком Могилевского сбора. Почитайте, он удивительный!

Я прочитала - и действительно удивилась. Перед войной в Могилевском музее находились богатства, которым мог бы позавидовать сказочный Али-Баба. Золотой и серебряный ключи Могилева, серебряные печати, данные городу Магдебургским правом, золотые украшения, найденные на раскопках Помпеи, серебряная булава короля Речи Посполитой Жигимонта Вазы. Один лишь блеск и вес благородного металла, не говоря про историческую ценность, мог ослепить кого угодно!

А там еще имелись знаменитое Слуцкое и 20 других Евангелий, иконы Белыничской Богоматери XV века с драгоценными камнями, Спасской Богоматери в окладе 1670 года и другие образа «в золотых и серебряных с позолотой окладах, украшенных брильянтами», а также 160 икон письма XIII- XVIIIвеков белорусских мастеров.

- Ладно, Крест Святой Евфросинии и перстни с бриллиантами еще можно утащить в руках. Даже серебряную митру Георгия Конисского при желании можно под полой спрятать. Но тронное кресло Екатерины II, сани Наполеона, картины Боровиковского, коллекции белорусской одежды, чем также гордился Могилевский музей, на себе не унесешь. Наверняка их кто-то куда-то грузил и на чем-то вывозил, - заметила я.

Директор Могилевского музея Иван Мигулин возглавлял его с 1934 года по 1969-й. При нем Крест ис- чез из бронированной комнаты-сейфа в 1941 году. Директору объявили лишь строгий выговор.

Директор Могилевского музея Иван Мигулин возглавлял его с 1934 года по 1969-й. При нем Крест ис- чез из бронированной комнаты-сейфа в 1941 году. Директору объявили лишь строгий выговор.

- Так, - согласился со мной Адам Иосифович. - Более того: пока, кроме Слуцкого Евангелия, чудом вернувшегося недавно в Беларусь, ничего не всплыло. Из чего можно сделать вывод: пропавшие ценности вывезли в одно место.

- А как вы узнали перечень того, что находилось в музее до войны?

- Список пропавших реликвий и акт их стоимости составил 22 декабря 1944 года сам довоенный директор Могилевского музея Иван Мигулин, вернувшийся после освобождения в родной город и вновь возглавивший музей. Он включил в него 89 позиций. Крест фигурирует под номером 3. Мигулин оценил святыню в 6 миллионов рублей. Для сравнения: во столько же он оценил картину «Екатерина святая» Боровиковского. Но он явно лукавил, говоря, что перечисляет их по памяти: очень подробно всё описано. Кстати, в 1944 году все это назвали в акте «ущербом, причиненном немецко-фашистскими захватчиками и их пособниками». 17 сентября 1947 года Мигулин составил вторую опись музейных потерь и перечислил всего 24 позиции.

Однорукий директор музея поделил сокровища с чекистами?

Почему во второй раз директор «вспомнил» только 24 позиции? Это не единственный вопрос, который напрашивается к Ивану Мигулину. Есть и другие. Как допустил пропажу ценностей, если только у него был ключ от бронированной комнаты? Почему не искал могилевские экспонаты сразу после войны?

Казалось бы, чего проще - задать все вопросы самому Ивану Сергеевичу. Времени для этого было предостаточно - Мигулин благополучно жил и здравствовал до 1995 года.

Следы Креста Евфросинии Полоцкой ведут в Москву?

Следы Креста Евфросинии Полоцкой ведут в Москву?

Скажу сразу: вопрос о пропаже «музейного золота» директору задавали. На партсобрании 19 октября 1949 года, после проверки музея специальной комиссией.

Вот что сказал тогда Мигулин.

С первых дней войны он, несмотря на отсутствие правой руки, потерянной в гражданскую войну, ушел в ополчение. По заданию горкома партии в деревне Полынковичи вылавливал немецких диверсантов. 29 июня прибыл в Могилев. В здание обкома, где находился Крест и другие ценности, его не пустил наряд милиции. Он пошел к чекистам, те сообщили: все работники музея эвакуировались. Мигулин спросил у чекистов: что делать с музейным имуществом? Неизвестный майор приказал Мигулину охранять ценности. Однако Мигулин в тот же день сел с семьей в поезд и поехал в тыл, решив, что ценности уже вывезены. И не удосужившись проверить, так ли это на самом деле.

Даже наивный человек скажет: детский лепет, а не объяснения.

Но коммунисты, выслушав речь Мигулина, почему-то не стали задавать уточняющих вопросов и докапываться до истины. Обвинив директора в том, что «бросил на произвол судьбы большие государственные ценности и дезертировал в тыл», объявили ему… лишь строгий выговор с занесением в учетную карточку. Даже уголовное дело не завели. Удивительная мягкость - ведь тогда за грехи поменьше отправляли прямиком в лагеря!

Знающие люди перешептывались: неспроста это! Но высказать вслух догадки решились лишь с приходом в СССР перестройки и гласности. Мигулин, мол, поделил музейные сокровища с сотрудниками НКВД. А то и с бандитами, переодетыми в их форму.

Ведь именно людей в форме якобы видели могилевские старожилы.

Пришлось Мигулину 20 сентября 1991 года публично оправдываться на страницах «Вестника Могилева».

Директор поклялся, что ни с кем могилевские сокровища не делил. А очень хотел вывезти их в глубинку. Для начала - хотя бы подальше от Могилева, к которому подступали фашисты. Но в разгар эвакуации был арестован комендантом города «как паникер». Спасло от расстрела лишь вмешательство знакомого замполита. Опасаясь ареста, он вступил в ополчение. А когда вернулся в город, в обкоме партии уже никого не было. Поэтому 29 июня он посадил семью в поезд, сам хотел выйти, но патруль его не выпустил. По дороге в Горький он выбросил из окна вагона ключи от бронированной комнаты-сейфа. Зачем это сделал, экс-директор музея не сообщил.

Зато сослался на то, что его алиби может подтвердить тогдашний заместитель председателя Президиума Верховного Совета БССР Иван Климов, при свидетелях оправдавший Мигулина.

Как профессор Адам Мальдис впервые догадался, что Крест в России

Дело происходило 10 апреля 1970 года в кабинете у заместителя председателя Президиума Верховного Совета БССР Ивана Климова. Для разговора о пропаже Креста были приглашены два директора Могилевского музея - довоенный, Иван Мигулин, при котором Крест исчез, и новый, Иван Скворцов, написавший запрос в Эрмитаж. Адам Мальдис пришел вместе с известным археологом Георгием Штыховым.

Мигулин, по словам Мальдиса, выглядел взвинченным: его трость непрерывно шаркала по полу. Старый директор вновь начал оправдываться. Мол, погнался за тремя немецкими шпионами и оказался в глубоком тылу. Да и что Крест - не такое продавалось за границу в 30-е годы... Даже золотые украшения из Помпей не сумели спасти... И не у него все это было, не в музее, а в обкоме, комнате-сейфе. Там хозяйствовали перед приходом немцев одни партийцы, москвичи какие-то.

Климов с каждым словом Мигулина все больше мрачнел. Потом прервал Мигулина и кому-то по-дружески позвонил. Услышанное по телефону сразу успокоило хозяина кабинета.

- Знаешь, дед, - обратился он к Мигулину, - ни одному твоему слову не верю. Я вот поговорил с одним товарищем, с которым вместе отвечал в 1941-м за эвакуацию Могилева. Так вот твоя вина в том, что ты не пришел ко мне и не объяснил, что Крест стоит дороже, чем какой-нибудь станок... А Морган... - с явным скепсисом добавил Климов. - Может, потом все попало и к Моргану. Попробуем на всякий случай подготовить бумаги нашему послу в США.

В первые минуты Мальдис не понял, почему высокий начальник после таинственного звонка наверх вдруг потерял интерес к Кресту.

Но вскоре догадался, в чем дело. Потому что сразу после этого загадочного звонка на все попытки продолжить поиски Креста было наложено негласное табу. Не помогли даже чекисты из Могилева, вначале пообещавшие новому директору музея Ивана Скворцова помощь. Поиски на официальном уровне, по сути, оказались, замороженными на долгие 20 лет.

- Получилось, что такую команду дала Москва? - задала я вопрос Адаму Мальдису?

Продолжение следует.