Политика

«Мы оказывали первую помощь, независимо от того, с какой стороны человек находится». Врач рассказал о том, как помогал раненым во время протестных акций

Дипломированный специалист выехал на улицы Минска, чтобы помогать пострадавшим, и сам на несколько дней оказался в ЦИП на Окрестина
Несколько дней в некоторых районах Минска были действительно горячие точки, где люди могли серьезно пострадать.

Несколько дней в некоторых районах Минска были действительно горячие точки, где люди могли серьезно пострадать.

Фото: Павел МАРТИНЧИК

У медицинских работников, которые в свое свободное время оказались в эпицентре несанкционированных массовых мероприятий, нет никакой правовой защиты, говорят юристы. Даже если медики при этом помогают пострадавшим - ведь они это делают не «при исполнении служебных обязанностей». А если ты медработник в прошлом, то защиту тебе никто не гарантирует и подавно. Но если ты просто смелый человек, то это тебя не испугает. Один из таких людей - Игорь Баталевич. Он сознательно вышел на улицы Минска, когда в городе было неспокойно. Его интересовали не протесты и митинги, а люди, которым может понадобиться его помощь. Чем закончилась этот благородный порыв, он рассказал «Комсомолке».

- Я закончил мединститут, но сейчас не работаю в медицине, ушел в частный бизнес 12 лет назад. Я человек достаточно аполитичный, но меня тронуло, когда я увидел впервые в своей жизни, что простые люди проявляют такую инициативу, не боятся высказывать свое мнение, выходят на улицы, пытаются попасть в избирательные комиссии. То, что я делал дальше, я делал ради них, а не за кого-то из лидеров, - рассказывает предысторию всего, что с ним случилось, Игорь.

Игорь Баталевич несколько лет работал на скорой помощи. Фото из личного архива

Игорь Баталевич несколько лет работал на скорой помощи. Фото из личного архива

«Перевернул парня на живот, поднял майку и увидел входное пулевое отверстие у него под лопаткой»

Собрав комплект медикаментов первой необходимости, Игорь 10 - 11 августа выезжал в горячие точки Минска, чтобы оказывать медицинскую помощь пострадавшим. Позже объединился с волонтерами, которые развозили воду и медикаменты. Вместе их и задержали.

Кое-где картина напоминала боевые действия.

Кое-где картина напоминала боевые действия.

Фото: Павел МАРТИНЧИК

- На перекрестке Притыцкого - Лобанка нас остановил ОМОН, вывели из машины, начали опрашивать. Надо отдать должное, девушек сразу почти отпустили, а меня и еще одного парня отвели к микроавтобусу, где на полу лежали задержанные, - вспоминает Игорь. - Собрались уже ехать куда-то, но в этот момент притащили парня лет 20 на вид. Он еле говорил, жаловался, что болит спина, и он не может идти. Я сказал, что я врач, и попросил хотя бы осмотреть человека. На удивление, мне не отказали. Когда перевернул парня на живот, поднял майку, которая была в запекшейся крови, увидел входное пулевое отверстие у него под лопаткой с характерной слегка пузырящейся кровью - явный признак того, что повреждено легкое и из него выходит воздух наружу при дыхании.

Я сказал, что человеку необходимо прямо здесь оказывать помощь, потому что если положить его в автобус, он до РОВД живым не доедет. Когда я начал оказывать ему помощь, подъехала машина с девушками-медиками, мы за пять минут наложили парню герметичную повязку, остановили кровь, подняли давление, которое уже упало ниже 100. Скорая помощь приехала минут через семь после вызова. Парня быстро погрузили в машину и увезли в 10-ю больницу. Знаю, что его прооперировали, он выжил…

В тот вечер меня и ребят, которые были со мной в машине, отпустили. Когда позже нас остановил в центре города экипаж ГАИ, я сказал, что мы оказываем первую помощь, независимо от того, с какой стороны действий человек находится. Нам вернули документы, пожелали удачи и отпустили. Потом мы сами остановились, когда увидели человека в окровавленной майке в окружении людей в форме, масках и шлемах. На предложение о помощи меня послали, а потом вытащили из машины, уложили лицом в землю и начали бить.

С задержанными не церемонились.

С задержанными не церемонились.

Фото: Павел МАРТИНЧИК

В моей сумке нашли блокнот с записями на английском - я делал пометки во время переговоров с иностранными партнерами, с которыми по работе общаюсь. Но из-за этих записей во мне заподозрили чуть ли не координатора мероприятий и отправили в ЦИП на Окрестина. В микроавтобусе уложили лицом в пол, на меня сверху бросили парня…

«Мы, здоровые мужики, обнимались, чтобы друг друга согреть»

То, что происходило с Игорем на Окрестина, где он пробыл двое суток, похоже на сотни других историй, которые рассказывают побывавшие там люди: заставили бежать, опустив голову и держа за спиной руки, и в это время били дубинками; несколько часов держали стоящими на коленях, а при попытке пошевелиться, чтобы размять затекшие ноги, били; выводили голыми во двор; бросали по несколько бутылок воды в день на 100 человек…

- В прогулочной камере примерно 8 на 8 метров нас было больше 100 человек, - говорит Игорь. - У некоторых серьезные травмы. Тяжело, когда человек обращается к тебе за помощью, а помочь нечем. Даже шину из своего ботинка я не мог сделать человеку со сломанной голенью - мне его просто нечем было привязать. У кого-то были сломаны ребра, у кого-то обе руки. Диабетик был почти сутки без инсулина. Это первый человек, кому я умудрился помочь, - поймал падающую бутылку воды и напоил его.

К вечеру похолодало. Половина из нас - в шортах и майках. И мы, здоровые мужики, обнимались, чтобы друг друга согреть. Потом нас развели по камерам. Я попал в «номер люкс» - одноместный карцер, куда заселили еще 11 человек.

- Вас ведь тоже избили. Себе самому вы могли чем-то помочь?

- Я человек достаточно закаленный и хорошо знаю, что надо делать, чтобы стало легче. Первое: признать, что ты попал в эту ситуацию, ты ее не изменишь сейчас и принять это. Второе: четко понимать, что ты способен вытерпеть. Я хорошо переношу физическую боль, для меня гораздо важнее сохранить себя как человека. Я понимал: пускай меня убьют, но я не буду ни петь гимны вместе с омоновцами, ни извиняться на камеру и клеймить позором людей, которые выходят на улицу. Ничего этого, к счастью, мне не предложили.

Меня восхитили наши женщины. Когда я сидел возле приоткрытого окошка в двери (мы по очереди садились к нему подышать), увидел, как разводили по камерам женщин. Меня поразило, что на их лицах не было ни тени страха, ни дрожащих губ, ни слез. Просто череда спокойных, абсолютно уверенных в себе женских лиц.

- Что больше всего угнетало в эти дни?

- Неизвестность. Я понятия не имел, что происходит за стенами. Слышал, что привозят людей по вечерам, что бьют кого-то. Меня пугало, что я выйду - а там уже все… Но вечером перед освобождением, когда нас вывели в коридор фотографировать, один фотограф, узнав, что я врач, сквозь зубы сказал: «Твои врачи вышли на улицы». Когда я вернулся в камеру, просто прыгал от счастья!

- Ваша жена знала, где вы находились все это время, или искала вас в списках везде?

- Жена была все это время уверена, что я в тюрьме Жодино - я там числился в каких-то списках. Она меня и ждала там…

Когда меня отпустили, я понятия не имел, где я нахожусь, где эта улица Окрестина. Ни телефона, ни денег. Но на выходе тебя встречают человек 300, подхватывают на руки, заворачивают в одеяло, дают воду, еду, сигарету прикуривают… Я вышел на эмоциях, увидел машину скорой, растолкал волонтеров, бегу к ней - мол, я по образованию врач, еще стою на ногах, руки работают, давайте буду помогать. У фельдшера слезы, меня подхватывают под руки волонтеры, сажают в машину, везут домой. Так мой поход и закончился.

- Не возникло желания после всего этого вернуться в медицину?

- Нет. В нашей системе медицины мне места нет. Хотя во время учебы в мединституте никем себя не мыслил, кроме как врачом…

Когда Игорь узнал, что врачи выходят с протестами против насилия, он прыгал от радости.

Когда Игорь узнал, что врачи выходят с протестами против насилия, он прыгал от радости.

Фото: Святослав ЗОРКИЙ

- А выезжать спасать людей на улицах будете, если придется?

- Если опять начнутся вооруженные стычки, конечно, я буду там. Меня достаточно тяжело чем-то пронять. Синяки, которые на мне были, сошли. Да, мне до сих пор иногда неприятные сны снятся. Но я первый раз в жизни вижу, как наши люди проявляют гражданскую сознательность, и готов их поддерживать.

Когда я забирал свои вещи, обнаружил, что из кошелька пропала вся наличность - 60 рублей и 100 долларов. Когда эту сумму услышал мужчина, который выдавал вещи, презрительно сказал мне: «Понятно, 100 долларов за участие заплатили». Я эти деньги за вечер в состоянии заработать. И никогда не полезу под выстрелы, под дубинки ни за какие деньги. А он так был уверен, что бесплатно никто не выходит…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Когда о первых пострадавших во время уличных акций сообщили официально?

Психолог - о том, как помочь людям, получившим психологические травмы на Окрестина